Моё знакомство с Николаем Александровичем Матвеевым произошло осенью 1989 года. Мне тогда было тринадцать лет. Учебный год уже начался и в поселковом клубе проходило мероприятие, посвящённое осени. Возможно, что это был «осенний бал» или что-то подобное. Частью мероприятия была ярмарка, в которой участвовали воспитанники «Станции Юных Техников» с их наставником. Для нас, «калиновских» подростков, событие было необычным. Конечно, мы учились в школе, читали книги и в принципе не были совсем уж глупыми, но с искусством и культурой как то не складывалось особо. Хулиганистыми росли. А тут стоят ребята примерно нашего возраста и продают резные панно и предметы домашнего обихода, сделанные своими руками и ими же расписанные красивыми цветами и длинношеими лошадьми. Единственным взрослым с этими ребятами был улыбчивый и разговорчивый мужчина. У меня сразу возникло желание научиться резать подобные гравюры-панно, и, победив внутренние сомнения, я решился спросить о возможности попасть в их кружок. Николай Александрович убедил меня не сомневаться и приходить на занятия.

Шёл  четвёртый год перестройки. Тогда было трудно понять к чему приведёт весь этот «эксперимент», но уже угадывалось что ни к чему хорошему. С одной стороны стали появляться в продаже импортные предметы и вещи, а с другой мы все погружались в какую то серость. Трудно определить, в чём это выражалось, но именно кружок Николая Александровича показывал на контрасты между реальным миром и той атмосферой, которая царила у них. Единственно небольшим огорчением было то, что мне не позволили вырезать гравюры. Хоть довод был и убедительным, но всё же я немного расстроился. С первого дня я начал учиться рисовать. Это не было обучением именно рисованию в академическом смысле этого слова. Я учился владеть кистью и карандашами  для художественного оформления. Набивал руку. Кистью и гуашью заполнял своеобразные прописи. Тоненькие палочки под разным наклоном, кружочки, треугольнички… Параллельно выпиливал вешалки, серсо, разделочные доски и тому подобные предметы. Кроме владения кистью, обработка и доведение предмета до росписи были очень сложными для меня. В любом из вопросов качества и красоты в работе и учёбе Николай Александрович был очень строг. За каждую работу ставились оценки. Система оценок была пятибалльной,  но так как ставились ещё и плюсы или минусы, то в принципе становилась десятибалльной. Именно высокие требования выращивали во мне опыт, аккуратность и рациональный перфекционизм.  Но, было одно большое во всём этом но! При всём серьёзном отношении к работе и обучению, обстановка в кружке была по-домашнему уютна. На кружок я всегда шёл с большой радостью. Тогда, в силу возраста, я не очень задумывался, в чём секрет этого уюта, а спустя время понял, что это даже не порядок и удобное оформление пространства, а душа, талант педагога, терпение и добрая улыбка, которая была практически всегда.

Шло время. Обстановка в стране становилось всё сложнее. Проблемы с зарплатами заставляли выживать. Отношения между людьми ухудшались, и они постепенно отдалялись  друг от друга. И вот в это непростое время, в центре города, сохранился небольшой уютный островок, где можно было заниматься творчеством. И не только детям! Николай Александрович Матвеев не только смог сохранить кружок, но и создал на его базе семейный клуб, который объединил многих людей, большинство из которых занимались в этом же кружке в детстве.

В дальнейшем я покинул родной Кыштым, и продолжительное время не проживал в нём. Вернулся в 2010 году  с женой и детьми и  полностью погряз в домашних делах. В 2011 году я случайно встретился с Николаем Александровичем в санатории «Дальняя Дача». Он делал одну из информационных вывесок. После этого я еще заехал к нему в мастерскую, которая располагалась в том же помещении где когда то и был наш кружок. Эта была последняя наша встреча. Третьего марта 2013 года Николая Александровича Матвеева не стало.

То, что  все мои навыки в труде и творчестве, основной вклад я получил в кружке по художественной обработке материалов, я понимал сразу и мои убеждения лишь укреплялись в течение жизни.

Но он так же всегда мог дать добрый совет или поддержать в тяжёлую минуту, что делало общение ещё более ценным, а после потери Николая Александровича выяснилось, что людей подобных ему больше просто нет.